Итоги XXIII Всероссийского Конкурса творческих работ студентов-звукорежиссеров им. Виктора Бабушкина

Новости

21 мая 2026

Автор: Анатолий Вейценфельд

Итак, прошел 23-й Всероссийский конкурс творческих работ студентов звукорежиссёров имени Виктора Бабушкина.

За эти годы сложился костяк вузов, участвующих в конкурсе. Это Российская академия имени Гнесиных, это Нижегородская и Уральская консерватории, питерский СПБГУП. К постоянным участникам конкурса можно отнести и московские ГИТИС, РГСАИ и ИСИ. Возобновили свое участие в конкурсе также красноярский Сибирский Институт искусств и Восточно-Сибирский Государственный институт культуры из Улан-Удэ. В этом году участвовал и ВГИК. Кто-то скажет «впервые», но это не так – студентка этого вуза была победительницей самого первого конкурса 2000 года! И вот, спустя 26 лет, ВГИК участвует опять, и это радует.

Впервые участвовало и несколько средних профессиональных учебных заведений, в которых теперь есть специальность «Музыкальный звукооператор»: это московская Средняя специальная музыкальная школа им Гнесиных, Санкт-Петербургское музыкальное училище, Нижегородское музыкальное училище, Саратовский колледж искусств, Сургутский Колледж русской культуры, Удмуртский музыкальный колледж, Якутский колледж креативных индустрий.

В этом году конкурс фактически имел формат международного – Беларусь была представлена минской Государственной Академией Искусств, а Казахстан – Национальной академией искусств.

Спонсорами конкурса выступил Российский музыкальный союз, компания-производитель звукового оборудования Simple Way Audio, наградившая лауреатов DI-боксами своей разработки, и предприниматель Павел Калугин, генеральный директор группы компаний «Аврора». От него лауреаты получили в подарок очень нужные звукорежиссерам приборы – шумомеры.

Подарками приветствовали участников и ведущие отечественные производители микрофонов – «Октава» и Союз».

Жюри конкурса, как и прежде, включает учеников Виктора Бабушкина. Это лауреат ТЭФИ Алексей Менялин, звукорежиссер киностудии «Мосфильм» Геннадий Папин и руководитель Акустического центра МТУСИ Дмитрий Свобода. В жюри также авторитетнейшие специалисты: звукорежиссер телеканала «Россия-К» («Культура») Светлана Дегтева, звукорежиссер оркестра Олега Лундстрема Сергей Балакирев и главный звукорежиссер Академического театра оперетты Евгения Рогозина.

Общее число заявок было рекордным – свыше 70! Такого никогда и близко не было – в прошлом году пришли «всего» 42 работы. Несколько работ не было допущено до прослушивания из-за грубого несоблюдения условий Положения о конкурсе (за негрубые мы от конкурса не отлучали, хотя снижали оценки).

Интересно, что записи поровну поделились на академическую и неакадемическую номинации. Обе номинации были представлены в широкой палитре жанров: в академической это записи симфонического и камерного оркестров, камерная музыка, а также хоровые сочинения (в этом году их было больше обычного). В неакадемической категории звучали джаз, рок-музыка и разного рода фолк.

Как всегда, конкуренция была жёсткой в обеих номинациях, разница между участниками в верхней части таблицы составляет буквально один балл. Но, как обычно, сумма баллов призёров в академической номинации выше аналогичных баллов у призёров в эстрадной номинации.

Огорчили работы института культуры из Улан-Удэ. Их трудно назвать звукорежиссерскими, в основном это домашние и по сути любительские записи, где участники сами пели, играли на гитаре и создавали аранжировку на компьютере. И где тут учебный процесс и роль преподавателя? Разве в институте нет возможности работать в реальной студии, записывать живых музыкантов, осваивать микрофонные техники?

В процессе анализа и прослушивания записей опять возникло «дежа вю». Вновь присутствовала та же странность, на которую еще год назад обращали внимание члены жюри. Придется просто повторить то, что я писал еще год назад. Некоторые записи, причём пришедшие из разных вузов, оказались записаны с заниженным уровнем – то, что в старую магнитофонную эпоху называлось «недомагничиванием». Ряд записей едва дотягивал в пиках(!) до -5…-6 децибел. А RMS-уровень составлял -23 дБ, и интегральная громкость оказывалась равна -23 LUFS или даже ниже. Конечно, это явно тихо.

В чем же дело? Конечно, тут привлекло внимание само число 23. Как известно, -23 LUFS – это рекомендованный уровень программной громкости для телевизионного вещания. Проще говоря, это уровень громкости целой телевизионной передачи. Каким образом норматив по громкости для вещания стал нормативом для музыкальной студийной записи, можно только предполагать… Видимо, кто-то некорректно прочитал рекомендации Минсвязи от 2015 года или просто кто-то кому-то сказал, что «надо под минус 23». Как справедливо ответила член жюри Светлана Дегтева, это норматив не для песни, а для передачи.

В результате записи звучат тускло, бестемброво, иногда и с пониженной разборчивостью звучания. Все-таки 6 дБ – это двукратная разница по напряжению! Зато если те же записи приподнять до -18-16 LUFS (при пиках под -1 дБ) – они звучали совсем по-другому! Ярче, ближе, тембристей! Иначе говоря, конкурсанты сами ухудшили свои работы, поленившись сделать хотя бы банальную нормализацию. А если им кто-то посоветовал так поступить, к ним ещё больше вопросов… Очень прошу преподавателей внимательно отнестись к этому недоразумению и разобраться в его причинах!

Вообще техническая неряшливость присутствовала во многих записях, даже неплохих по звуку. В некоторых фонограммах присутствует перекос азимута в 2-3 дБ, это многовато. Надо пользоваться стереокоррелометром и не думать, что они канули в Лету с аналоговой записью. Некоторые записи (в эстрадной номинации) сведены в 0 дБ в пиках, что дает переход в истинно-пиковых значениях в область +0,5 дБ и выше. Зачем?…

Не все следят и за ликвидацией смещения по постоянному току, (DС offset), а это отражается на общем звучании.

Такое впечатление, что многие студенты не смотрят и на спектрограмму своих записей. В результате присутствует НЧ-гул «ниже музыки», т е. в области ниже 50-60 Гц. Случается даже подъем на 20-30 Гц. Возможно, присутствует вибрационная помеха в студийном помещении или проблемы в сигнальном тракте – надо проверить весь комплекс. Это не слышно в мониторах ближнего поля (а чаще всего студены на них и работают), но эта энергия в фонограмме есть. И при прослушивании на мониторах дальнего поля или концертной акустике этот гул сразу обнаруживается. Независимо от причин, решение проблемы довольно простое – надо открыть спектрограмму и вырезать все ниже 60 Гц, «не дожидаясь перитонита».

Встречается на некоторых записях еще одна техническая проблема, на этот раз противоположная – наличие интенсивной ВЧ-полосы (или нескольких). Вероятно, это опять-таки неполадки в сигнальном тракте, а возможно некорректная работа цифровых конвертеров и их фильтров. Эту частоту надо аккуратно вырезать, даже если ее не слышно.

В любом случае, контроль фонограммы с помощь спектрограммы и статистического анализа – обязательная процедура для звукорежиссеров, своего рода «техническая гигиена». Странно, что ее часто игнорируют, судя по многим записям. Вновь процитирую Светлану Дегтеву – «многие записи на конкурсе у нас на телевидении не прошли бы ОТК». Присоединяюсь – творчество творчеством, но инженерные вопросы должны быть решены самим автором записи. Не надо уповать на некоего мастеринг-инженера, «который все подчистит». Вспоминается величайший звукорежиссер Руди Ван Гелдер, который (еще в аналоговые времена) не только записывал и микшировал, но делал сам мастер-ленту и даже нарезал матрицу для печати пластинки. Сквозной контроль – залог качества!

Между тем следует отметить, что многие работы, прежде всего в неакадемической номинации, отмечены поисками интересного звучания, эффектов, тембров, и эти поиски следует всячески поощрять и приветствовать.

Ну а теперь, наконец, к результатам.

Результаты номинация «Академическая» 2026