Главная|| События|| Звукорежиссеры на Артмастерс 2021
Звукорежиссеры на Артмастерс 2021

Звукорежиссеры на Артмастерс 2021

Категории

Автор: Анатолий Вейценфельд

Состоялся второй Национальный открытый чемпионат творческих компетенций Артмастерс-2021. Количество соревнующихся специальностей выросло, были включены новые, ушли какие-то из прошлогодних, но звукорежиссура стабильно присутствует и, надеюсь, будет и дальше в числе профессий, по которым проводятся конкурсы.

Состав экспертного жюри по звукорежиссуре не изменился по сравнению с прошлым годом: Главный эксперт – Владимир Овчинников, линейные эксперты – Мария Соболева и Анатолий Вейценфельд.

Жюри конкурса

На финале к экспертной группе присоединились «эксперты-консультанты» Сергей Балакирев (звукорежиссер Оркестра Олега Лундстрема) и телевизионный звукорежиссер Александр Немцев.

Специализация прошлого года была сохранена – это концертная звукорежиссура (о прошлогоднем конкурсе можно просчитать здесь ).

Но повторять прошлогоднюю концепцию не хотелось, напротив, хотелось новизны, изменений, усложнений. Поэтому было решено, взяв за основу прошлогодний формат – эстрадно-джазовая песня в сопровождении большого оркестра – еще больше увеличить состав. Хотелось дать нашим звукорежиссерам-конкурсантам поработать с очень редким в наше время составом – эстрадно-симфоническим оркестром, в международной терминологии «симфоджазом». Мало того, было интересно добавить к такому оркестру еще и «минихор», т.е. бэк-вокальную группу. Ну и, разумеется, пригласить вокалистов высшего класса.

В прошлом году на первом конкурсе замечательно отработал Оркестр им. Георгия Гараняна под управлением Станислава Должкова – безупречный строй, ритм и звук, полный комфорт для вокалисток. Поэтому мы решили симфоджаз создать на основе этого оркестра, добавив к нему большую струнную группу. Начали просматривать подходящие партитуры, продумывать репертуар…

За дирижерским пультом Стас Должков

Сразу встал вопрос – кто будет солировать? Обновлять так обновлять, пусть будут новые голоса! Организаторы сообщили нам, что интерес к работе в проекте вроде бы проявила одна весьма известная эстрадная певица, хотя было сомнение в том, точно ли она понимает специфику соревнования звукорежиссеров и выступления на нем. Сомнения оправдались – позже ее менеджер сообщил, что предложенный репертуар (более 20 песен) их не устраивает по стилю, и вообще давайте пусть играет маленький ансамбль и «плейбэк» (слова «фанера» теперь стесняются). Очевидно, что для конкурса звукорежиссеров такой вариант абсолютно неприемлем. Кстати сказать, «позже» – это спустя месяц, в течение которого можно было бы продуктивно и спокойно работать над содержанием конкурса.

Оркестр Георгия Гараняна

Кстати, мы изначально сообщили, что одна артистка не должна петь во всех номерах, в прошлом году у нас пели три певицы, и в этом году должно быть не меньше трех. Когда стало ясно, что вокалисток у нас нет, как нет и времени, я принял решение, с которым без колебаний согласились коллеги-эксперты: приглашаем известную певицу Мари Карне, певшую на конкурсе в прошлом году, и про которую, помимо ее музыкальных достоинств, мы знали точно, что она не подведет в организационном плане, а он не менее важен, чем сама музыка. Конечно, это было отступление от первоначальной задачи обновления звучания, но времени на подготовку оставалось чуть больше месяца, в таких условиях не до экспериментов, и тут лучше довериться проверенным кадрам. Мари, которой понравился прошлогодний конкурс, без колебаний согласилась.

Мари Карне

Хотя бы тут можно было вздохнуть спокойно, но… тут нам сообщили, что наш амбициозный проект с большим эстрадно-симфоническим оркестром выпадает за рамки отведенного бюджета и струнная группа подлежит «секвестру». А ведь мы уже подобрали партитуры со струнными! Делать нечего, пришлось отказываться от струнников… но, чтобы не повторять прошлогодний формат, мы поставили условия – бэк-вокал остается во что бы то ни стало! А чтобы задача для конкурсантов была посложнее, в состав оркестра мы включили и перкуссиониста, ведь, как известно, перкуссия порой способна создать звукорежиссеру проблемы побольше, чем все остальные инструменты вместе взятые.

Андрей Никулин устанавливает микрофон на перкуссию

Второй вокалисткой я решил пригласить солистку театра «Градский-Холл» Аллу Рид, вокалистку универсального стиля, убедительно поющую любой репертуар, от джаза и рока до еврейской песни и современной поп-музыки. Стать третьей вокалисткой было предложено известной московской джазовой певице, но ни внятного согласия, ни явного отказа от нее не было получено, а время шло, его не оставалось уже совсем…

Алла Рид

И тогда вновь пришлось прибегать к «проверенным кадрам» и приглашать еще одну нашу прошлогоднюю певицу – солистку Костромской филармонии Татьяну Сагину, также опытного и универсального профессионала. Вот теперь за сольный вокал мы были абсолютно спокойны… а что же с хором?

Татьяна Сагина поет All That Jazz

Вопреки представлению многих, бэк-вокал – это вовсе не девочки, которые вертят бедрами и поют «ля-ля-ля». Во всяком случае, в джазе и околоджазовой эстраде. Это сложное многоголосие, именно такие задачи хотелось поручить бэк-вокальной группе, но ее еще надо было найти. И вновь на помощь пришла Нелли Гаранян с ее бесконечными знакомствами в мире джаза. Она порекомендовала вокальное трио Sunbeams в составе Натальи Козловой, Марины Виноградовой и Валерии Лебедь – и девушки сами сочинили по оркестровым партитурам развитое и красивое хоровое трехголосие, и сами его прекрасно спели!

Вокальное трио Sunbeams

Но это все относилось к подготовке финала, а пока параллельно шла подготовка к начальным этапам. На первом этапе участникам, а их было меньше, чем в прошлом году, около сотни, предстояло ответить на вопросы по звукорежиссуре, акустике, звукотехнике, музыкальной теории и т.п. в условиях ограниченного времени – этот формат тестирования уже использовался в прошлом году. Кроме тестирования, участники прислали свои портфолио, из которых мы, эксперты, пытались понять, каков уровень образования и профессионального опыта у тех, кто решил участвовать в конкурсе. Стало ясно, что в конкурсе намерены участвовать как люди с подготовкой и опытом концертной звукорежиссуры, так и начинающие. Ну что ж, право имеют все, а тест все расставил по своим местам, и в следующий этап вышло 50 участников.

Второй этап, опять же, как в прошлом году, состоял из двух заданий: теоретических вопросов повышенной сложности (на время), и составления райдера (так же с ограниченным хронометражем) для выступления некоего абстрактного музыкального коллектива, состав которого предложен экспертами, как и описание зала, в котором он должен выступать. В этому году мы усложнили задание, так что оно должно было показать и знание конкурсантами специфики звукоусиления и симфонического оркестра, и рок-групп. Анализ райдеров именно это и показал – кто знает особенности таких больших составов, как симфонический оркестр, а кому это совсем не близко. И так и определились 10 финалистов.

Надо сказать, что нас, экспертов, радует, что среди участников финала – специалисты со всей страны. Из десятки финалистов – трое москвичей, трое питерцев, остальные из разных регионов, в том числе двое из Якутии. Это ясно показывает, что концертная звукорежиссура не является объектом узких столичных тусовок, и специалисты в этой области есть в самых разных регионах страны. Но в этом же была и сложность – жанр и состав, с которым мы предложили работать нашим конкурсантам, встречается за пределами крупных городов довольно редко. Сложность, но и интерес – все ли справятся с большим коллективом, тем более что многие работали с таким составом в первый раз.

Для того чтобы работать на финале, наши участники должны были составить для этого выступления свой персональный райдер. Уже не абстрактный, а совершенно конкретный – каждый знал состав оркестра и вокалистов, а также с какой песней ему придётся работать (песни распределялись между конкурсантами с помощью жеребьевки). При составлении райдера мы несколько упростили задачу участникам – им не надо было проектировать систему усиления в зале, а также сценический мониторинг. Они исходили из того, что в зале уже установлена система звукоусиления, а организацией мониторинга занимались прокатная компания и её звукорежиссер. Таким образом в их задачу входила только организация микрофонного звукосъема и FOH-микширование. Для этого в их распоряжении были схемы зала и сцены, а также список всего предоставляемого прокатной компанией оборудования, включая и конкретную модель консоли.

Расстановка микрофонов на саксофоны

Райдер должен был включать схему расположения микрофонов на сцене, подробный их список, таблицу входов (input list) и перечень необходимых аксессуаров. Качество составления райдера также оценивалось в специальном протоколе по определённым критериям, которые помогали нам понять, насколько автор документа знаком с составлением райдеров вообще и насколько хорошо понимает стоящую перед ним задачу. Составление райдера было очень ответственной задачей, ведь на последующих этапах – саундчеке и концерте – финалист должен был работать уже строго по составленному им райдеру, не прося что-то заменить или исправить. И на этапе составления райдера тоже были видны и различия в опыте участников, и способность к оригинальным решениям.

Ренат Максутов ставит overhead-микрофоны на ударные

Одни конкурсанты ставили на все духовые инструменты одну и ту же модель микрофонов, другие были более разнообразны. Некоторые снимали каждую «дудку», другие ставили по микрофонной паре на группу труб и группу тромбонов. Кто-то снимал звук контрабаса с датчика в предусилитель и сразу в линию, кто-то ставил на инструмент микрофоны (причем разные).

Артем Школин работает с контрабасом

Некоторые участники даже ставили микрофон для съема звука корпуса гитары, показывая тем самым знакомство с традициями жанра.

Валерия Гард ставит микрофон на гитару

Разумеется, самое большое разнообразие было в съеме ударной установки – от минималистского джазового набора из 4 микрофонов до сета в 10 и даже более микрофонов. Весьма по-разному снимался и рояль (большой кабинетный Kawai). Каждое решение имело право на жизнь, но какое из них прозвучит лучше – нам предстояло узнать на очном состязании на сцене и в зале.

По правилам ArtMasters разные компетенции при подготовке заданий сотрудничают («коллаборация» в терминологии организаторов). В прошлом году концертные звукорежиссеры работали с художниками по свету, не столько «коллаборируя», сколько делая каждый свое дело параллельно (хотя «светики», как их ласково называют в театральной среде, просили дать им демозаписи песен заранее для подготовки световой партитуры). В итоге получилось красивое и разнообразное световое шоу, синхронизированное с музыкой живого оркестра. (Хотя не обошлось и без забавных недопониманий. Например, главный эксперт художников по свету спросил меня, имеет ли право оркестр менять аранжировку. В ответ я спросил – «вы хотите прямо во время конкурса обсудить вопросы авторского права?». Но оказалось, дело в другом – демозапись и концертное исполнение не совпадали по хронометражу, на записи было инструментальное соло, которое на конкурсе решили сократить. Художники очень хотели жестко привязать свою световую секвенцию к музыке и даже спрашивали, нет ли песен в MIDI… но это же был live, исполнение живых артистов с живым оркестром! Так что мы им посоветовали больше «рулить руками в реалтайме», нежели программировать).

В этом году нашим конкурсантам (а до них нам, экспертам, в процессе подготовки конкурса) выпало более серьезное испытание – коллаборация со специальностью «стейдж-менеджер». Эта сугубо театральная специальность («компетенция» в терминологии организаторов) появилась в чемпионате в этом году, и она не креативная, а административная (то, что в старых театральных программках обозначалось как «спектакль ведет…»). Потому у экспертов компетенции (не было четких представлений, в чем же должно заключаться состязание их конкурсантов, и тем более их сотрудничество со звукорежиссерами. Но поскольку надо было занять стейдж-менеджеров каким-то делом (в прошлом году музыканты оркестра и артистки выходили на сцену, просто ориентируясь на график, после приглашения менеджера компетенции), они решили устроить некое театрализованное шоу с участием режиссера и танцоров.

Первым итогом этой коллаборации стало отправление в директивном порядке конкурса звукорежиссеров в зал Московского Дворца молодежи. Зал большой, известный и хороший, но проблема в том, что в нем уже некоторое время идет мюзикл «Шахматы», т.е. там стационарно установлены декорации, механика сцены, микшерный пульт с «зашитыми» настройками, которые нельзя трогать и т.п. Маленький оркестр мюзикла размещен на 3 этаже сценической конструкции, а движущиеся декорации оставляли свободным место, равное примерно пятой части от всей довольно большой сцены Дворца. И вот в эту «одну пятую» предлагалось поместить биг-бенд с дирижером, бэк-вокалисток и солистку. Пришлось ходить по сцене с рулеткой, мерять стороны и находить лучшее решение для рассадки оркестра.

Закрытая загородка

В итоге получилось довольно странно: оркестр сидел внутри пространства, которое частично закрывалось движущимися из-за кулис декорациями (частично – по нашему настоянию, наши «коллаборанты» намеревались закрывать пространство полностью), а солистка и бэк-вокальное трио находились снаружи. Конечно, такие манипуляции с декорациями не могут не отражаться на звучании оркестра, а стало быть, и на работе звукорежиссера. К тому же при столь тесном расположении музыкантов не было возможности использовать щит для ударных, да и вообще оркестр оказался слишком далеко от края сцены, а для бэк-вокалисток место нашлось у самого края сцены, почти в кулисе.

Артисткам приходилось перемещаться по всей сцене

Но и это не все. Как известно, когда в концерте появляется режиссер, музыка отступает на второй план, ее начинают подчинять «сверхзадачам» (термин К.С. Станиславского), «созданию образа» за пределами собственно музыкальных выразительных средств. Приближение концертного номера к мюзиклу само по себе – задача интересная… при условии достаточного времени, ведь мюзикл ставится месяцами, отрабатывается и фиксируется каждый шаг по сцене. У нас времени на это не было совсем, так что «танцы» сочинялись на скорую руку, а передвижение артисток (наиболее активно в «хореографию» была вовлечена Мари Карне) по сцене стало сюрпризом для наших конкурсантов.

Мари Карне приходилось и петь, и активно танцевать…

Это было сюрпризом и для мониторного звукорежиссера из прокатной компании, так как райдер на сценический мониторинг составлялся исходя из обычной концертной практики – и задолго до возникновения импровизированных «хореографических миниатюр». Проще говоря, для активного сценического движения двух мониторов по центру авансцены было мало, и артистки об этом говорили в кулуарах.

… а Татьяне Сагиной удалось минимизировать «хореографию»

Еще более неожиданным для нас стало и вмешательство режиссера в репертуар конкурса. Основным критерием стал темп, в результате несколько прекрасных песен среднего и медленного темпа были выброшены из репертуара, хотя для звукорежиссеров они очень подходили, хотя бы для демонстрации владения пространственной обработкой. С предпочтением певиц к исполнению тех или иных песен «постановочная часть» тоже не особо считалась – «танцы» оказались важнее. Но так или иначе нам удалось отобрать 10 отличных песен, которые певицы с увлечением исполнили.

К счастью, наши конкурсанты об этих перипетиях ничего не знали, хотя в процессе подготовки звукового решения номеров на саунд-чеке не раз недоуменно спрашивали: «Зачем это все, это же конкурс звукорежиссеров?». Подчиненное положение своей специальности в этой «коллаборации» они ощущали вполне явственно, притом, что никакого взаимодействия с участниками конкурса стейдж-менеджеров у них не было вообще. Теперь, когда Чемпионат прошел, с временной дистанции искусственность подобной «коллаборации» все более очевидна.

В результате жеребьевки артистки и песни распределились между участниками финала следующим образом:

Мари Карне: New York, New York – Артем Школин (Санкт-Петербург); Эй моряк – Евгений Голубев (Нижний Новгород); Sway – Игорь Бардашев (Москва); Besame Mucho – Валерия Гард (Санкт-Петербург).

Алла Рид: Cabaret – Анатолий Матюхин (Оренбург); Mack the knife – Егор Колонутов (Москва); Bei Mir bist du schon – Ренат Максутов (Якутск).

Татьяна Сагина: All That Jazz – Андрей Никулин (Нерюнгри); Volare – Анастасия Калинина (Москва); Mr.Sandman – Екатерина Вербицкая (Санкт-Петербург).

Важный момент – поскольку не все конкурсанты в равной степени хорошо владели предложенной микшерной консолью, то прокатная компания по нашей просьбе предоставила в их распоряжение звукорежиссера-консультанта (то, что на профессиональном жаргоне называется «нянька»).

Очное соревнование проходило два дня: первый день – саунд-чек, на проведение которого конкурсанту давалось 45 минут. В течение этого времени техники сцены (сотрудник прокатной компании и студенты-волонтеры, на этот раз из ИСИ) расставляли и подключали микрофоны в строгом соответствии с райдером, звукорежиссер-конкурсант проводил с помощью планшета проверку коммутации, а затем вызывал на сцену оркестр и настраивал его звучание, после этого на сцену выходили солистка и бэк-вокалистки, и настраивалось уже финальное звучание.

Работа с планшетом

Полученные настройки сохранялись на флешку и в память консоли, и конкурсант покидал зал. После его ухода систему готовили к следующему участнику: настройки консоли обнуляли, микрофоны раскоммутировали и уносили со сцены, а техники подбирали новый микрофонный сет согласно райдеру.

Микрофон на тромбон

Все конкурсанты уложились в отведенное время, а мы, экспертное жюри, оценивали их работу на саунд-чеке в специальном протоколе по ряду параметров. Оценивались логика и последовательность действий, точность выявления проблем и уверенность их разрешения, скорость достижения финального результата. Конечно, разные участники по-разному справились со своими задачами: кто-то был быстр и четок, кто-то подтормаживал и терялся, некоторые решения вызывали вопросы – все это нашло отражение в оценках.

Валерия Гард в работе…

Главное событие происходило, конечно, в следующий, последний день – это, собственно, и был финальный концерт. Оркестр в классических чёрных костюмах с бабочками, бэк-вокальное трио, также в чёрных платьях, стилизовавшие свой имидж под 1920-30-е годы, солистки, надевавшие роскошные концертные платья, причем каждый раз новые для новой песни…

Общий вид сцены

И вновь нам оставалось только пожалеть, что из-за санитарных ограничений в зале почти нет публики, только студенты – «экспертные зрители», члены жюри, менеджеры чемпионата и технический персонал шоу.

Время на подготовку номера было на финале сокращено до получаса – только расстановка и подключение микрофонов, все остальные настройки уже были сохранены в памяти консоли и на флешках, так что некоторые управлялись даже быстрее, но все равно приходилось ждать «коллег-коллаборантов», у них дело двигалось намного медленнее.

Татьяна Сагина за кулисами ждет команды выходить на сцену…

Возможно, им приходилось решать больше задач, но факт остается фактом – наши участники, а также оркестр и вокалистки терпеливо ждали, пока им сообщат, что можно начинать номер. Кстати, накладок, связанных с «театрализацией» песен, на финале уже было гораздо меньше, а один номер в самом деле оказался интересной миниатюрой с сюжетным развитием.

Мари Карне вышла на сцену в образе провинциалки в скромном плащике и с чемоданчиком…
В момент когда она превратилась в звезду в золотом платье, ее чемоданчик унесли…

Правда, один из конкурсантов, работавших с Мари Карне, счел, что «хореография не позволяла Мари фокусироваться на вокале» – однако сама она так не считает, так что вопрос остался спорным.

Итак, зазвучала музыка, и хотя, как сказано выше, паузы между песнями были огромными, все же у разных участников была слышна заметная разница в саунде и оркестра, и вокальной группы, и солисток. Кто-то лучше чувствует джаз, а кто-то не смог выйти за пределы привычного «поп»-звука, кто-то хорошо знает и умеет показать оркестровую фактуру, а кто-то привык обрабатывать вокал, «ни в чем себе не отказывая».

Установка микрофонов на рояль

Общая проблема почти всех конкурсантов – невыстроенный баланс между оркестром и вокальной группой, да и само трехголосная «вертикаль» не всегда четко прослушивалась. Это, в частности показывает, что решение пригласить бэк-вокал было верным не только с музыкальной, но и с методической точки зрения – усложнить задание и проверить, как конкурсанты работают с хоровой фактурой. Единственным исключением был номер, который озвучивала Анастасия Калинина, по первому образованию хормейстер. Видимо, это помогло ей уделить должное внимание вокальному трио.

Анастасия Калинина с консультантом-«нянькой» Валентином Фалиным

Но ее же номер показался части экспертного жюри слишком тихим, там – редкий случай в наше время – звукорежиссер балансировал усиленные инструменты с прямым звуком громких акустических. Когда-то такое решение было основным в концертах, и сейчас оно уместно для клубов, а вот в больших залах типа Дворца молодежи уровень звука может показаться недостаточным. Хотя все отметили прозрачность и необычную для концерта детальность звучания, и даже выстроенность звучания в глубину – параметр, используемый в оценке звукозаписей, но не живых концертов. Возможно, если бы звукорежиссер в самом деле чуть прибавил уровень, к названным достоинствам звучания добавились большая яркость и блеск тембров, и конечно, энергетика… Но скорее всего, добавление драйва вытеснило бы отчетливость исполнения, ведь, к сожалению, микс – всегда компромисс.

В этом мы могли убедиться, слушая номера других конкурсантов, где хватало громкости (хотя до оглушительных уровней никто не поднимался), хватало драйва, но… не хватало прозрачности и детальности. В целом же стилистическая точность, соответствие звуковых решений характеру музыки – а это, по существу, высший пилотаж в звукорежиссуре – удался не всем финалистам.

Чтобы коротко обрисовать впечатления от работы конкурсантов, поделюсь, не называя имен, некоторыми своими заметками, сделанными во время их работы на финале.

«Вокал без верхов, но бэки в балансе, ударные мало и тускловаты, но есть общий баланс»;

«Голос притоплен, бэки тихие, но много хэта»;

«Голос жесткий, а вот бэки хороши, но баланс с оркестром на три с плюсом»;

«Голос жесткий, без низов, бэков мало, а оркестр громкий, разборчивость недостаточна»;

«Прозрачно, деликатно, бэки в балансе с солисткой, есть глубина сцены»;

«Звук прозрачный, выдержан стиль и в целом неплохо, но бэков почти нет»;

«Оркестра мало, бэков мало, а ударных много. Зато мгновенно убран фидбэк»;

Бэк-вокал не в балансе с солисткой, но соло гитары хорошо, из глубины оркестра и стильным тембром»;

хлые ударные, а бэки хороши, но в целом громковато и баланс средний».

Аналогичные заметки делались и накануне во время саунд-чека, но они касались еще и технологии работы, например, «репетирует сразу с группами, работает быстро», или «очень много времени потратил на отдельные инструменты и группы» и т.п.

Надеюсь, по этим кратким описаниям можно приблизительно представить себе наши впечатления о происходившем в зале. Подчеркну, что это мои личные оценки, и с оценками других экспертов они далеко не во всем совпадали, споры были жаркие, а вот их итог:

Первое место – Андрей Никулин (Нерюнгри) с песней All That Jazz в исполнении Татьяны Сагиной;

Второе место – Игорь Бардашев (Москва) с песней Sway в исполнении Мари Карне;

Третье место – Ренат Максутов (Якутск) с песней Bei Mir Bist Du Schon в исполнении Аллы Рид.

Итак, конкурс состоялся, все проблемы (или почти все) были преодолены, концерт получился не просто полноценным, но и высококлассным, и очень жаль, что в зале почти никого не было, да и не было полноценной трансляции (хотя ролики с песнями доступны). Надеюсь, эта концертная программа когда-нибудь прозвучит на большой сцене для большой аудитории.

Финальное напутствие участникам

Ну а молодые звукорежиссеры, финалисты конкурса – молодцы! Кому-то в этот раз повезло чуть больше, кому-то меньше, но мы, зная их опыт, их места работы и проекты, уверены: все они – молодая элита звукорежиссерской профессии, за ними будущее!

Все вместе – жюри и участники конкурса

Фотографии пресс-службы Artmasters